0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Убойный шедевр: что нужно знать о легендарной СВД после 100-летия ее автора

Содержание

Убойный шедевр: что нужно знать о легендарной СВД после 100-летия ее автора

Евгения Драгунова знают как конструктора знаменитой СВД – снайперской винтовки, названной его именем. Это без преувеличения «эпичное» оружие, по распространенности среди «снайперок» она уступает только американской Remington 700 (армейское обозначение М24). Однако концепция, заложенная в СВД, оказалась куда более прогрессивной – уже в начале XXI века, повоевав на Ближнем Востоке, те же американцы поняли, как важно иметь в линейных частях скорострельную винтовку, способную поражать цели на дистанциях, недоступных обычным автоматам. Сегодня в армиях НАТО активно внедряются собственные аналоги СВД.

Всего же в послужном списке Евгения Драгунова 12 видов оружия – спортивные винтовки, пистолет-пулемет, автомат. К слову, конструируя в конце 1970‑х свой малогабаритный автомат МА, Драгунов придумал и отработал технические решения, которые активно используются в супермодных винтовках XXI века вроде бельгийской FN SCAR.

Стреляй, как нарком Ворошилов

Наверное, в наши дни за свои детские увлечения будущий создатель СВД имел бы серьезные проблемы с законом. Дело в том, что первыми огнестрельными разработками Евгения Драгунова были всевозможные поджиги и самопалы. «Поджиги такие натуральные, – рассказывал в ролике «Калашников медиа» сын конструктора Михаил Драгунов. – Порох добывали, покупали свинец, стреляли. Примерно в 12 лет таким занимался, ни одну поджигу у него не разорвало». На языке правоохранителей такие устройства называются самодельным однозарядным оружием шомпольного типа – они состоят из металлической трубки с заклепанным концом и запальным отверстием плюс деревянное ложе. Подобный аппарат использует главный герой в фильме «Брат‑2».

За свою карьеру Евгений Драгунов выполнил 27 разработок и сконструировал 12 единиц оружия. Среди них спортивные винтовки, малогабаритный автомат МА, пистолет-пулемет «Кедр»

World history Archive / Vostock Photo

Драгунов родился в Ижевске, и это предопределило его судьбу, ведь город построен вокруг одного из крупнейших в стране оружейных производств, поэтому судьбы многих его жителей так или иначе связаны с оружейным делом. Но, в отличие от большинства известных оружейников, автор СВД был не просто талантливым изобретателем, но и профессиональным стрелком. По воспоминаниям, в четыре года дядя будущего конструктора подарил ему игрушечное ружье, стреляющее пробками, и гипсового зайца. Вскоре мальчик отстрелил зайцу ухо и долго рыдал, но именно с этих двух игрушек пошла его любовь к оружию и к охоте.

В 30‑е годы прошлого века умение метко стрелять высоко ценилось среди молодых людей. «Стреляй, как нарком Ворошилов», – призывала советская пропаганда; значок «Ворошиловский стрелок» был тогда не меньшим символом престижа, чем модный гаджет у современной молодежи. И студент дневного отделения Ижевского индустриального техникума Драгунов активно занимался стрелковым спортом, а к окончанию учебного заведения даже выполнил норматив «Ворошиловского стрелка» второй ступени с присвоением квалификации инструктора по стрелковому спорту.

Затем была служба в РККА с 1939 по 1946 год в должности старшего оружейного мастера в Дальневосточном артучилище, где в ведении начинающего конструктора находилось свыше 2 тысяч единиц винтовок, пулеметов и пистолетов. После возвращения из армии началась очень долгая карьера на «Ижмаше».

Оружейный треугольник

В 1958 году советские военные объявили конкурс на самозарядную снайперскую винтовку под патрон 7,62х54. Разработку поручили сразу трем конструкторским бюро – ОКБ‑575 из Коврова, ОКБ‑180 из подмосковного Климовска (ныне ЦНИИТОЧМАШ) и ижевскому заводу № 74. Курировал проект известный инженер-испытатель Владимир Дейкин, ранее приложивший руку к созданию автомата Калашникова.

Главными конкурентами уже опытного конструктора Драгунова стали Александр Константинов (Ковров) и маститый оружейник Сергей Симонов (Климовск). Последний был самым опытным участником конкурса, в своей винтовке он применил решения, опробованные в знаменитом карабине СКС, в частности, запирание ствола перекосом затвора. Но вышло не очень удачно, по крайней мере, образец Симонова первым сошел с дистанции из-за многочисленных задержек при стрельбе: после полигонных испытаний 1960 года комиссия пришла к выводу, что решить проблемы с надежностью без переработки всей конструкции не удастся.

Основная борьба развернулась между Драгуновым и Константиновым. Обе винтовки имели схожую конструкцию: газовый двигатель с коротким ходом поршня, расположенным над стволом, поворотный затвор, как в автомате Калашникова. Но Константинов практически заимствовал калашниковский затвор с двумя боевыми упорами, а Драгунов придумал свой вариант с тремя упорами – так нагрузка после выстрела распределялась более равномерно.

Архисерьезной проблемой, с которой предстояло разобраться конструкторам, была надежная работа автоматики со старым и очень неудобным патроном образца 1891 года. В частности, выступающая закраина на гильзе мешала надежной подаче боеприпасов из двухрядного магазина – из-за этого нашим инженерам долгое время не удавалось создать винтовочный магазин емкостью больше 10 патронов. Надо отдать должное Драгунову и Константинову, они смогли идеально приспособить новое оружие к старому боеприпасу. Собственно, после появления винтовки СВД и пулемета Калашникова (ПК/ПКМ) вопрос о замене старого винтовочно-пулеметного патрона отпал сам собой.

Militarist / Vostock Photo

Противостояние Константинова и Драгунова было упорным. Сначала ни один из представленных образцов не удовлетворял заказчика по кучности. Затем винтовка Константинова проходила по кучности и надежности, но имела проблемы с безопасностью. У Драгунова, напротив, имелись проблемы с надежностью, но комиссия признала их устранимыми. В 1961 году будущая СВД – тогда она называлась СВ‑58 – все же обошла конкурента по некоторым показателям.

Так, в июле 61‑го конкурирующие образцы испытывал герой Сталинградской битвы снайпер Василий Зайцев. Ему понравилась маневренность, скорострельность, простота разборки обоих образцов. Недостатком «драгуновки» он назвал слишком короткую пистолетную рукоятку, а у константиновской винтовки были отмечены тугой длинный спуск и не слишком удачная эргономика – при стрельбе с «оптикой» приходилось отклонять голову назад, так что через несколько выстрелов начинала болеть шея.

Почему война не спорт

В 1963 году Советская армия приняла на вооружение снайперскую винтовку Драгунова. С тех пор СВД побывала на всех войнах второй половины ХХ века, а также в конфликтах нового тысячелетия – джунгли, горы, пустыни, Вьетнам, Афганистан, Латинская Америка, Ирак, Сирия. Она стала почти таким же символом нашего оружия, как автомат Калашникова.

Кстати, уже после начала эксплуатации конструктору пришлось решить еще один «затык», связанный с боеприпасами. Дело в том, что пули разных армейских патронов имели разные баллистические характеристики. Когда работа над новой армейской винтовкой только начиналась, в СССР не существовало специального снайперского боеприпаса. Зато имелись патроны «Экстра» для соревнований по пулевой стрельбе с тяжелой, 13‑граммовой пулей. Как опытный стрелок-спортсмен, Драгунов адаптировал свою винтовку под них: если на снайперских «мосинках» шаг нарезов был 240 мм, то на СВД он соответствовал 320 мм.

©Luiza Nalimova_Vostock Photo

Что изобрел конструктор Драгунов

За карьеру в «Ижмаше» Евгением Драгуновым было выполнено 27 разработок и сконструировано 12 видов оружия, большинство из которых составляют спортивные винтовки, в общей сложности он сделал их восемь штук, большая часть под малокалиберный патрон 6,5 мм. Помимо этого, есть несколько автоматов, вернее, пистолет-пулемет под «макаровский» патрон 9х18 мм «Кедр» (это аббревиатура, которая расшифровывается: «конструкция Евгения Драгунова») и малогабаритный автомат МА под патрон 5,45х39 мм.

ПП‑91, он же «Кедр», был разработан в начале 90‑х по заказу МВД СССР и считается одним из самых удачных отечественных пистолетов‑пулеметов. Очень компактный, простой и технологичный в производстве, он до сих пор активно используется российскими силовыми структурами. На его базе были созданы пистолет-пулемет «Кедр-Б» с интегрированным глушителем и опытный «Кедр‑2» под патрон 9х19 «Парабеллум».

Оказалось, что это хорошо стабилизирует пулю «Экстра» и даже обычную винтовочную пулю весом 9,8 грамма. Зато бронебойные и трассирующие пули (военные используют их достаточно часто) летели плохо, кучность стрельбы такими боеприпасами оказывалась неудовлетворительной. Пришлось отыгрывать назад – в начале 1970‑х «Ижмаш» выпустил партию винтовок с шагом нарезов 240 мм. К тому времени уже появился специальный снайперский патрон 7 Н1, который хорошо работал именно с таким шагом, результаты стрельбы бронебойными и трассирующими пулями тоже заметно улучшились. Поэтому с 1974‑го все стволы СВД имеют шаг нарезов 240 мм.

Сегодня оружейные теоретики спорят, насколько устарела советская «драгуновка». Главный аргумент – невысокая по современным меркам кучность винтовки. Западный стандарт для высокоточного оружия – одна угловая минута (1 МОА), то есть выпущенные пули должны уложиться в круг чуть меньше трех сантиметров на дистанции 100 метров. Американцы вообще «повернуты» на высокоточной стрельбе: варминт – стрельба с большой дистанции по мелким грызунам, бенчрест – когда стрелок со станка старается всадить пять пуль чуть ли не в одну дырку. Для современных «высокоточек» 1 МОА – это результат уже так себе, скажем, заявленная кучность большинства отечественных винтовок Lobaev Arms Владислава Лобаева составляет полминуты – 1,5 см на 100 метров.

Советские уроки для натовских генералов

С этой позиции можно сказать, что снайперские винтовки в СССР до конца прошлого века просто не выпускались. Заявленная кучность СВД составляет не более 10 см на 100 метров по группе из 10 выстрелов. Но задача пехотного снайпера не стрелять в сурка с 2 км – такое сейчас делают, а увеличивать эффективную дальность огня стрелкового отделения до 400, максимум 600–700 метров. Для этого крепкая, надежная и скорострельная СВД подходит прекрасно.

Пожалуй, самая большая реальная претензия к ней – это габариты: длина полноразмерной винтовки больше 120 см. Поэтому конструкторы создавали всевозможные компактные варианты – СВДС со складным прикладом для десантников и СВУ – «драгуновка», перекомпонованная по схеме булл-пап. Ее делали по заказу МВД, но оружие получилось не слишком удобным и широкого распространения не имело.

На фото: венгерский солдат на учениях с винтовкой СВД

PJF Military Collection / Vostock Photo

Зато сама концепция СВД, пехотной снайперской винтовки, становится все более популярной. Опыт участия в военных конфликтах в итоге привел американских генералов (а за ними и генералов прочих стран НАТО) к мысли о крайней полезности пехотных снайперов, о чем в СССР додумались еще в середине прошлого века. Только на Западе таких бойцов называют не снайперами, а «марксманами» (marksman – меткий стрелок). Они действуют в составе пехотного подразделения и поражают цели на малых и средних дистанциях.

Поскольку аналогов СВД в армиях НАТО не было, то под «марксманки» приспосабливали штурмовые винтовки с малоимпульсным патроном 5,56х45, оснащая их более тяжелыми и длинными стволами и оптическими прицелами. Также использовали снайперские варианты американской М14, германской G3 или бельгийской FN FAL под патрон 7,62х51 мм. Затем США приняли на вооружение самозарядную снайперскую винтовку М110, которая стала развитием знаменитой AR10 Юджина Стоунера. А сегодня практически все перспективные образцы индивидуального стрелкового оружия выполняются в двух версиях: под малоимпульсный патрон для «линейного персонала» и под патрон 7,62х51 НАТО для «марксманов».

Грань будущего

Кстати, о перспективных образцах. Если взглянуть на модную штурмовую винтовку FN SCAR или ее аналоги, то окажется, что общая компоновка и ряд решений очень напоминают то, что было предложено Евгением Драгуновым в его малогабаритном автомате МА в конце 1970‑х. Тогда Минобороны объявило конкурс «Модерн» по созданию компактного автомата для десантников, экипажей боевых машин, артиллеристов, летчиков. Но Драгунов работал вне конкурса, поскольку однозначным фаворитом от «Ижмаша» был АКС‑74‑У, максимально унифицированный со стоящим на вооружении АК‑74.

Аналогами СВД в армиях НАТО выступали автоматические винтовки М14, G3, FN FAL, оборудованные оптическими прицелами. На фото: американский солдат в Ираке со снайперским вариантом винтовки М14

Picture-Alliance / DPA/ Vostock Photo

Дело в том, что ЦНИИТОЧМАШ, головной отраслевой институт советской оборонки, предложил провести исследования по созданию автомата с широким применением пластмассы. Наших военных экспертов весьма впечатлил недавно появившийся австрийский Steyr AUG, который более чем наполовину (даже ударно-спусковой механизм) был сделан из пластика. Вот этим и занялся Драгунов.

У конструктора было два пути: армировать пластик, если грубо, то залить пластмассой несущие стальные конструкции. Но это сильно снижало технологичность производства. Поэтому он нашел более изящное решение, а именно: разделил оружие на две части. Узкую П-образную ствольную коробку, в которой «ездила» вывешенная затворная группа и которая принимала на себя всю нагрузку, он разместил вверху. А внизу находилась коробка ударно-спускового механизма с горловиной для магазина – все это делалось из пластмассы. Получилось просто, технологично и надежно. Газовый двигатель с коротким ходом поршня, как на СВД, при разборке оружие «переламывалось», подобно ППШ или ППС. Кстати, по расположению затворной группы драгуновский МА весьма напоминает последний. В автомате был применен уже фирменный трехупорный затвор, а затворная рама отделялась от поршня, что способствовало снижению подброса оружия.

Тогда МА, что называется, не пришелся ко двору, про него быстро забыли. Но сегодня эта концепция «на острие», так, упомянутая FN SCAR имеет похожую компоновку: металлический (алюминиевый) верх, куда вмонтирован ствол и где размещается затворная группа, и пластиковый низ с модулем УСМ и приемником магазина. Используется трехупорный поворотный затвор, как у Драгунова, и короткий ход газового поршня.

Сегодня по мотивам старого драгуновского МА концерн «Калашников» разработал малогабаритный автомат АМ‑17 – он впервые был показан на выставке «Армия‑2017».

Опытная снайперская винтовка Константинова (СССР)

История успеха Евгения Драгунова глазами его современников к 100-летию со дня рождения ижевского оружейника

57 лет назад на вооружение Советской Армии была принята снайперская винтовка Драгунова (СВД) – вершина конструкторской деятельности Евгения Фёдоровича. Тогда, в 1963 году, его оружие отправили в каждый взвод, в каждую роту – СВД признали лучшей снайперской винтовкой XX века. О профессиональном мастерстве Евгения Драгунова говорят его изобретения, а каким был в повседневности известный на весь мир ижевский оружейник, знают единицы. Близкие люди рассказали нам, каким был в жизни автор 27 разработок и 7 изобретений.

Точно в цель

Впервые Евгений Драгунов взял в руки ружьё в 14 лет. Как только Ворошилов стал для миллионов примером меткости в стрельбе, Драгунов в числе большинства мальчишек Советского Союза мечтал заполучить значок «Ворошиловского стрелка». Позже он делился воспоминаниями с сыном: «Представь себе, зимой, в мороз ехали на стрельбище, чтобы сдавать норматив». А норматив был такой – 3 выстрела по мишени с расстояния 100 метров. Первая пуля Драгунова улетела мимо, а винтовка врезала по губе – он принял неверную изготовку. А следующие две попали в девятку и десятку: 19 очков из двух выстрелов. Норматив «Ворошиловского стрелка» I ступени выполнен! Тогда он попал точно в цель не только по мишеням, но и нашёл дело всей своей жизни.

В 1934 году будущий конструктор поступает в Индустриальный техникум, где продолжает заниматься стрелковым спортом. Там он уже выполняет норматив II ступени и учится в заочной школе инструкторов стрелкового спорта Осоавиахима (ныне ДОСААФ).

На страницах газеты «Ижевская правда» (ныне «Удмуртская правда») в декабре 1937 года появляется информация о победе Евгения Драгунова в соревнованиях по стрельбе из винтовки, посвящённых годовщине советской Конституции.

Династия Драгуновых

Лет в 15 Драгунов приобрёл ружьё – отчасти от интереса к стрельбе, отчасти от необходимости помочь семье. Растили Евгения мама и бабушка, которым он приносил подстреленную на пруду дичь. Так, наряду со стрелковым спортом появилось ещё одно увлечение – охота. В 1950-е он уже брал с собой старшего сына Михаила.

– Жили тогда в сотнях метрах от пруда – на переулке Широком. У нас была лодка-долблёнка (такую теперь можно увидеть только в Нацмузее), которую сталкивали на воду и плыли на вёслах к Юровскому мысу, – вспоминает Михаил.

По его словам, отец всегда воспитывал личным примером.

– В нём было качество, которое я определяю как добрая сила. Он был физически сильным, мощным и крепким, при этом был добрым. Дома делал всю мужскую работу: прочищал дымоходы, таскал воду, мог двухпудовкой перекреститься, – с улыбкой рассказывает Михаил.

Сын, как и отец, поступил в Индустриальный техникум. А на третьем курсе, когда исполнилось 16 лет, услышал: «Всё, на родительские собрания больше не хожу. У тебя есть паспорт – ты самостоятельный человек». Так Евгений Фёдорович приучал отвечать за себя и свои поступки.

Евгений Драгунов родился в семье потомственных оружейников. Ими были дед и его предки по линии матери, которые работали на Ижевском оружейном и сталеделательном заводах. Любовь к оружию перешла и к сыновьям Драгунова.

– Где-то лет до 10 я понятия не имел, чем занимается отец. Знал, что работает на оружейном заводе, тем более главный корпус с башней было видно из наших окон. Когда я был совсем малёхоньким, почему-то считал, что это Москва, – смеётся Михаил. – А уже постарше узнал, что отец разрабатывает спортивные винтовки. А когда он ещё показал, как разбирается затвор… у меня глаза на лоб полезли!

Позже Михаил узнал, что отец участвует в конкурсе на создание винтовки.

– Я в то время ещё не представлял, что это такое. Это сейчас я уже понимаю, что это была напряжённейшая работа практически без отпусков. Раньше восьми часов вечера домой не возвращался. Нужно иметь в виду, что была 6-дневная рабочая неделя, – говорит Михаил Драгунов, который на примере отца сам стал конструктором стрелкового оружия.

Удачная комбинация

Но до главной в жизни разработки Евгения Драгунова произошло ещё много событий. Проработав год технологом на заводе, в 1939 году он отправляется служить на Дальний Восток и служит оружейным мастером до конца 1945 года. Как отмечает конструктор стрелкового оружия Владимир Ярыгин (работавший с Евгением Фёдоровичем в 1991 году, когда тот вернулся на завод, чтобы поставить на серию свой пистолет-пулемёт), это сильно повлияло на дальнейшее развитие Драгунова:

– Прежде чем предпринять что-то в своей конструкторской работе, он всегда всё делал на основе анализа. Через его руки прошло очень много разных образцов оружия, поэтому он видел, что лучше, какие конструкции работают на определённые задачи. Всю жизнь он анализировал, поэтому, я думаю, победил своих конкурентов.

Евгений Драгунов после армии возвращается на «Ижмаш». В 1948 году конструктор приступает к модернизации снайперской винтовки образца 1891/30 годов. Она отличалась высокой кучностью, прошла полигонные испытания и была рекомендована для внедрения. Следом в 1949 году запущена в производство первая спортивная винтовка с высокой кучностью С-49. Благодаря ей спортсмен сборной СССР Василий Борисов установил первый официальный мировой рекорд по стрельбе.

Читать еще:  Авиационная сверхзвуковая крылатая ракета «Метеорит-А» (СССР)

Увлечение стрелковым спортом было на руку Драгунову во время разработок стрелкового оружия – это было удачной комбинацией, преимуществом перед конкурентами. Он создал несколько высокоточных советских винтовок, среди которых ЦВ-50, «Зенит» (ЦВ-55), «Зенит-2», малокалиберные целевые винтовки МЦВ-50, «Тайга», «Стрела» (МЦВ-55). Как раз во время оформления документации на спортивные винтовки «Зенит» и «Стрела» в конструкторское бюро попал Иван Дерюшев.

Иван Дерюшев
Фото предоставлено музеем им. М.Т. Калашникова

– 22 августа 1955 года после окончания Индустриального техникума мы с товарищем по группе пришли в отдел кадров «Ижмаша», нас направили в отдел главного конструктора. Пришли в кабинет заместителя главного конструктора, который посмотрел наши документы, перекинулся парой слов и пригласил кого-то. Спустя некоторое время входят двое мужчин. Один из них – ядрёный, крупный, здоровый. Второй – средней комплекции, худощавый на лицо. Им предлагают каждому выбрать по одному выпускнику техникума. Вдруг в мою грудь втыкается палец Драгунова, и он говорит: «Я беру этого». Потом он меня однажды спросил: «Знаешь, почему я тебя тогда выбрал?» и сказал: «Захожу, смотрю – сидят два птенчика. Один скромно глаза опустил, а второй взял деталь и крутит-вертит, рассматривает. Я его и выбрал», – так Иван Дерюшев оказался в бюро спортивного оружия.

Если раньше винтовки делали на базе винтовки Мосина, то конструкция Евгения Драгунова отличалась. Им была создана собственная конструкция затвора.

– Ничего уже тут от боевой винтовки не осталось. В образцах ЦВ-55 и МЦВ-55 были заложены основы будущей системы Драгунова в части спортивного оружия. Потому что здесь сделано то, чего до этого не делалось – это было ноу-хау того времени, – говорит Иван Дерюшев.

Иван Дерюшев на выставке, посвящённой Евгению Драгунову, рассказывает о разработке спортивного оружия.
Фото предоставлено музеем им. М.Т. Калашникова

Конструкторское бюро плотно работало со сборной СССР: выезжали на соревнования, ведущие стрелки испытывали оружие, давали заключение, а потом на заводе винтовки подгоняли под каждого спортсмена.

По словам Ивана Егоровича, никаких начальственных ноток у Драгунова не было. Наряду со всеми у него стоял кульман, он много времени проводил в экспериментальном цеху, следил за сборкой и отладкой, сам испытывал оружие.

Ярыгин тоже подчёркивает, что конструктор все расчёты проводил сам: пользовался логарифмической линейкой, тригонометрическими функциями и таблицами логарифмов Пржевальского.

Несмотря на всю серьёзность своего дела, многие вспоминают его как любителя посмеяться и пошутить. Он был человеком широкого кругозора, всегда отличался коммуникабельностью и добродушием. «Когда приходил к нам в конструкторское бюро, сразу все начинали улыбаться, знали – сейчас начнёт что-то рассказывать», – вспоминает Владимир Ярыгин.

Изобретения будущего

Когда объявили конкурс по созданию самозарядной снайперской винтовки, на «Ижмаше» не нашлось лучше кандидатуры, чем Евгений Фёдорович. Наряду с ижевским заводом разработка винтовок была поручена ковровскому ОКБ-575 (А. С. Константинов) и климовскому ОКБ-180 (С. Г. Симонов). Поначалу лидерство было у Константинова, и он уже был почти уверен в своей победе. Но тут он «почувствовал железные объятья Драгунова», как потом вспоминал сам. Будущая СВД была признана лучшей. В таких случаях конкуренция часто перерастала в личную неприязнь, но Драгунов продолжал дружбу с Константиновым даже во время конкурса. Этим он и отличался. А за разработку конструкции винтовки Евгений Фёдорович был удостоен Ленинской премии.

Е.Ф. Драгунов объясняет устройство снайперской винтовки (СВД) слушателям офицерских курсов “Выстрел”, 1970-е годы.
Фото из личного архива Михаила Драгунова

Евгений Драгунов хорошо знал свойства материала, умел предвидеть и всегда был впереди своего времени. Последним образцом оружия, над которым он работал, был ПП-71. Он уже был на пенсии, когда его пригласили доработать этот образец оружия. Но в серийное производство оно пошло только после модернизации Михаила Драгунова – сам Евгений Фёдорович уже не успел.

– Через три недели, к сожалению, он умер. А может, даже к счастью. Это было 4 августа 1991 года – за 15 дней до ельцинского переворота. Крушение страны, в которой он родился, жил и ради которой работал, он бы очень тяжело воспринял, – говорит Михаил Евгеньевич.

Память ижевского оружейника увековечили в названии – «Кедр» (конструкция Евгения Драгунова).

Теперь жизнь Евгения Драгунова нельзя представить без оружия, а ижевское оружейное производство без Евгения Драгунова. Наработал он много: около полусотни образцов, которые разработал сам, в разработке которых участвовал, и которые были сделаны на базе его разработок.

Так он объяснял свою позицию: «Для чего я делаю оружие? Чтобы наш солдат на пять шестых секунды нажимал на спуск раньше, чем противник. Благодаря этому у нас будет меньше вдов и сирот».

– В основе любого государства его силовая структура – армия, правоохранительные органы. Это как позвоночник, на котором всё держится, – объясняет Михаил Драгунов.

Таким был Евгений Драгунов. Который и сам, как и его оружие, всегда на пять шестых секунды опережал противника.

Напомним, в музее им. М.Т. Калашникова открылась выставка «Вижу цель» (6+), подготовленная к 100-летию со дня рождения оружейника Евгения Драгунова.

Убойный шедевр: что нужно знать о легендарной СВД после 100-летия ее автора

Евгения Драгунова знают как конструктора знаменитой СВД – снайперской винтовки, названной его именем. Это без преувеличения «эпичное» оружие, по распространенности среди «снайперок» она уступает только американской Remington 700 (армейское обозначение М24). Однако концепция, заложенная в СВД, оказалась куда более прогрессивной – уже в начале XXI века, повоевав на Ближнем Востоке, те же американцы поняли, как важно иметь в линейных частях скорострельную винтовку, способную поражать цели на дистанциях, недоступных обычным автоматам. Сегодня в армиях НАТО активно внедряются собственные аналоги СВД.

Всего же в послужном списке Евгения Драгунова 12 видов оружия – спортивные винтовки, пистолет-пулемет, автомат. К слову, конструируя в конце 1970‑х свой малогабаритный автомат МА, Драгунов придумал и отработал технические решения, которые активно используются в супермодных винтовках XXI века вроде бельгийской FN SCAR.

Стреляй, как нарком Ворошилов

Наверное, в наши дни за свои детские увлечения будущий создатель СВД имел бы серьезные проблемы с законом. Дело в том, что первыми огнестрельными разработками Евгения Драгунова были всевозможные поджиги и самопалы. «Поджиги такие натуральные, – рассказывал в ролике «Калашников медиа» сын конструктора Михаил Драгунов. – Порох добывали, покупали свинец, стреляли. Примерно в 12 лет таким занимался, ни одну поджигу у него не разорвало». На языке правоохранителей такие устройства называются самодельным однозарядным оружием шомпольного типа – они состоят из металлической трубки с заклепанным концом и запальным отверстием плюс деревянное ложе. Подобный аппарат использует главный герой в фильме «Брат‑2».

За свою карьеру Евгений Драгунов выполнил 27 разработок и сконструировал 12 единиц оружия. Среди них спортивные винтовки, малогабаритный автомат МА, пистолет-пулемет «Кедр»

World history Archive / Vostock Photo

Драгунов родился в Ижевске, и это предопределило его судьбу, ведь город построен вокруг одного из крупнейших в стране оружейных производств, поэтому судьбы многих его жителей так или иначе связаны с оружейным делом. Но, в отличие от большинства известных оружейников, автор СВД был не просто талантливым изобретателем, но и профессиональным стрелком. По воспоминаниям, в четыре года дядя будущего конструктора подарил ему игрушечное ружье, стреляющее пробками, и гипсового зайца. Вскоре мальчик отстрелил зайцу ухо и долго рыдал, но именно с этих двух игрушек пошла его любовь к оружию и к охоте.

В 30‑е годы прошлого века умение метко стрелять высоко ценилось среди молодых людей. «Стреляй, как нарком Ворошилов», – призывала советская пропаганда; значок «Ворошиловский стрелок» был тогда не меньшим символом престижа, чем модный гаджет у современной молодежи. И студент дневного отделения Ижевского индустриального техникума Драгунов активно занимался стрелковым спортом, а к окончанию учебного заведения даже выполнил норматив «Ворошиловского стрелка» второй ступени с присвоением квалификации инструктора по стрелковому спорту.

Затем была служба в РККА с 1939 по 1946 год в должности старшего оружейного мастера в Дальневосточном артучилище, где в ведении начинающего конструктора находилось свыше 2 тысяч единиц винтовок, пулеметов и пистолетов. После возвращения из армии началась очень долгая карьера на «Ижмаше».

Оружейный треугольник

В 1958 году советские военные объявили конкурс на самозарядную снайперскую винтовку под патрон 7,62х54. Разработку поручили сразу трем конструкторским бюро – ОКБ‑575 из Коврова, ОКБ‑180 из подмосковного Климовска (ныне ЦНИИТОЧМАШ) и ижевскому заводу № 74. Курировал проект известный инженер-испытатель Владимир Дейкин, ранее приложивший руку к созданию автомата Калашникова.

Главными конкурентами уже опытного конструктора Драгунова стали Александр Константинов (Ковров) и маститый оружейник Сергей Симонов (Климовск). Последний был самым опытным участником конкурса, в своей винтовке он применил решения, опробованные в знаменитом карабине СКС, в частности, запирание ствола перекосом затвора. Но вышло не очень удачно, по крайней мере, образец Симонова первым сошел с дистанции из-за многочисленных задержек при стрельбе: после полигонных испытаний 1960 года комиссия пришла к выводу, что решить проблемы с надежностью без переработки всей конструкции не удастся.

Основная борьба развернулась между Драгуновым и Константиновым. Обе винтовки имели схожую конструкцию: газовый двигатель с коротким ходом поршня, расположенным над стволом, поворотный затвор, как в автомате Калашникова. Но Константинов практически заимствовал калашниковский затвор с двумя боевыми упорами, а Драгунов придумал свой вариант с тремя упорами – так нагрузка после выстрела распределялась более равномерно.

Архисерьезной проблемой, с которой предстояло разобраться конструкторам, была надежная работа автоматики со старым и очень неудобным патроном образца 1891 года. В частности, выступающая закраина на гильзе мешала надежной подаче боеприпасов из двухрядного магазина – из-за этого нашим инженерам долгое время не удавалось создать винтовочный магазин емкостью больше 10 патронов. Надо отдать должное Драгунову и Константинову, они смогли идеально приспособить новое оружие к старому боеприпасу. Собственно, после появления винтовки СВД и пулемета Калашникова (ПК/ПКМ) вопрос о замене старого винтовочно-пулеметного патрона отпал сам собой.

Militarist / Vostock Photo

Противостояние Константинова и Драгунова было упорным. Сначала ни один из представленных образцов не удовлетворял заказчика по кучности. Затем винтовка Константинова проходила по кучности и надежности, но имела проблемы с безопасностью. У Драгунова, напротив, имелись проблемы с надежностью, но комиссия признала их устранимыми. В 1961 году будущая СВД – тогда она называлась СВ‑58 – все же обошла конкурента по некоторым показателям.

Так, в июле 61‑го конкурирующие образцы испытывал герой Сталинградской битвы снайпер Василий Зайцев. Ему понравилась маневренность, скорострельность, простота разборки обоих образцов. Недостатком «драгуновки» он назвал слишком короткую пистолетную рукоятку, а у константиновской винтовки были отмечены тугой длинный спуск и не слишком удачная эргономика – при стрельбе с «оптикой» приходилось отклонять голову назад, так что через несколько выстрелов начинала болеть шея.

Почему война не спорт

В 1963 году Советская армия приняла на вооружение снайперскую винтовку Драгунова. С тех пор СВД побывала на всех войнах второй половины ХХ века, а также в конфликтах нового тысячелетия – джунгли, горы, пустыни, Вьетнам, Афганистан, Латинская Америка, Ирак, Сирия. Она стала почти таким же символом нашего оружия, как автомат Калашникова.

Кстати, уже после начала эксплуатации конструктору пришлось решить еще один «затык», связанный с боеприпасами. Дело в том, что пули разных армейских патронов имели разные баллистические характеристики. Когда работа над новой армейской винтовкой только начиналась, в СССР не существовало специального снайперского боеприпаса. Зато имелись патроны «Экстра» для соревнований по пулевой стрельбе с тяжелой, 13‑граммовой пулей. Как опытный стрелок-спортсмен, Драгунов адаптировал свою винтовку под них: если на снайперских «мосинках» шаг нарезов был 240 мм, то на СВД он соответствовал 320 мм.

©Luiza Nalimova_Vostock Photo

Что изобрел конструктор Драгунов

За карьеру в «Ижмаше» Евгением Драгуновым было выполнено 27 разработок и сконструировано 12 видов оружия, большинство из которых составляют спортивные винтовки, в общей сложности он сделал их восемь штук, большая часть под малокалиберный патрон 6,5 мм. Помимо этого, есть несколько автоматов, вернее, пистолет-пулемет под «макаровский» патрон 9х18 мм «Кедр» (это аббревиатура, которая расшифровывается: «конструкция Евгения Драгунова») и малогабаритный автомат МА под патрон 5,45х39 мм.

ПП‑91, он же «Кедр», был разработан в начале 90‑х по заказу МВД СССР и считается одним из самых удачных отечественных пистолетов‑пулеметов. Очень компактный, простой и технологичный в производстве, он до сих пор активно используется российскими силовыми структурами. На его базе были созданы пистолет-пулемет «Кедр-Б» с интегрированным глушителем и опытный «Кедр‑2» под патрон 9х19 «Парабеллум».

Оказалось, что это хорошо стабилизирует пулю «Экстра» и даже обычную винтовочную пулю весом 9,8 грамма. Зато бронебойные и трассирующие пули (военные используют их достаточно часто) летели плохо, кучность стрельбы такими боеприпасами оказывалась неудовлетворительной. Пришлось отыгрывать назад – в начале 1970‑х «Ижмаш» выпустил партию винтовок с шагом нарезов 240 мм. К тому времени уже появился специальный снайперский патрон 7 Н1, который хорошо работал именно с таким шагом, результаты стрельбы бронебойными и трассирующими пулями тоже заметно улучшились. Поэтому с 1974‑го все стволы СВД имеют шаг нарезов 240 мм.

Сегодня оружейные теоретики спорят, насколько устарела советская «драгуновка». Главный аргумент – невысокая по современным меркам кучность винтовки. Западный стандарт для высокоточного оружия – одна угловая минута (1 МОА), то есть выпущенные пули должны уложиться в круг чуть меньше трех сантиметров на дистанции 100 метров. Американцы вообще «повернуты» на высокоточной стрельбе: варминт – стрельба с большой дистанции по мелким грызунам, бенчрест – когда стрелок со станка старается всадить пять пуль чуть ли не в одну дырку. Для современных «высокоточек» 1 МОА – это результат уже так себе, скажем, заявленная кучность большинства отечественных винтовок Lobaev Arms Владислава Лобаева составляет полминуты – 1,5 см на 100 метров.

Советские уроки для натовских генералов

С этой позиции можно сказать, что снайперские винтовки в СССР до конца прошлого века просто не выпускались. Заявленная кучность СВД составляет не более 10 см на 100 метров по группе из 10 выстрелов. Но задача пехотного снайпера не стрелять в сурка с 2 км – такое сейчас делают, а увеличивать эффективную дальность огня стрелкового отделения до 400, максимум 600–700 метров. Для этого крепкая, надежная и скорострельная СВД подходит прекрасно.

Пожалуй, самая большая реальная претензия к ней – это габариты: длина полноразмерной винтовки больше 120 см. Поэтому конструкторы создавали всевозможные компактные варианты – СВДС со складным прикладом для десантников и СВУ – «драгуновка», перекомпонованная по схеме булл-пап. Ее делали по заказу МВД, но оружие получилось не слишком удобным и широкого распространения не имело.

На фото: венгерский солдат на учениях с винтовкой СВД

PJF Military Collection / Vostock Photo

Зато сама концепция СВД, пехотной снайперской винтовки, становится все более популярной. Опыт участия в военных конфликтах в итоге привел американских генералов (а за ними и генералов прочих стран НАТО) к мысли о крайней полезности пехотных снайперов, о чем в СССР додумались еще в середине прошлого века. Только на Западе таких бойцов называют не снайперами, а «марксманами» (marksman – меткий стрелок). Они действуют в составе пехотного подразделения и поражают цели на малых и средних дистанциях.

Поскольку аналогов СВД в армиях НАТО не было, то под «марксманки» приспосабливали штурмовые винтовки с малоимпульсным патроном 5,56х45, оснащая их более тяжелыми и длинными стволами и оптическими прицелами. Также использовали снайперские варианты американской М14, германской G3 или бельгийской FN FAL под патрон 7,62х51 мм. Затем США приняли на вооружение самозарядную снайперскую винтовку М110, которая стала развитием знаменитой AR10 Юджина Стоунера. А сегодня практически все перспективные образцы индивидуального стрелкового оружия выполняются в двух версиях: под малоимпульсный патрон для «линейного персонала» и под патрон 7,62х51 НАТО для «марксманов».

Грань будущего

Кстати, о перспективных образцах. Если взглянуть на модную штурмовую винтовку FN SCAR или ее аналоги, то окажется, что общая компоновка и ряд решений очень напоминают то, что было предложено Евгением Драгуновым в его малогабаритном автомате МА в конце 1970‑х. Тогда Минобороны объявило конкурс «Модерн» по созданию компактного автомата для десантников, экипажей боевых машин, артиллеристов, летчиков. Но Драгунов работал вне конкурса, поскольку однозначным фаворитом от «Ижмаша» был АКС‑74‑У, максимально унифицированный со стоящим на вооружении АК‑74.

Аналогами СВД в армиях НАТО выступали автоматические винтовки М14, G3, FN FAL, оборудованные оптическими прицелами. На фото: американский солдат в Ираке со снайперским вариантом винтовки М14

Picture-Alliance / DPA/ Vostock Photo

Дело в том, что ЦНИИТОЧМАШ, головной отраслевой институт советской оборонки, предложил провести исследования по созданию автомата с широким применением пластмассы. Наших военных экспертов весьма впечатлил недавно появившийся австрийский Steyr AUG, который более чем наполовину (даже ударно-спусковой механизм) был сделан из пластика. Вот этим и занялся Драгунов.

У конструктора было два пути: армировать пластик, если грубо, то залить пластмассой несущие стальные конструкции. Но это сильно снижало технологичность производства. Поэтому он нашел более изящное решение, а именно: разделил оружие на две части. Узкую П-образную ствольную коробку, в которой «ездила» вывешенная затворная группа и которая принимала на себя всю нагрузку, он разместил вверху. А внизу находилась коробка ударно-спускового механизма с горловиной для магазина – все это делалось из пластмассы. Получилось просто, технологично и надежно. Газовый двигатель с коротким ходом поршня, как на СВД, при разборке оружие «переламывалось», подобно ППШ или ППС. Кстати, по расположению затворной группы драгуновский МА весьма напоминает последний. В автомате был применен уже фирменный трехупорный затвор, а затворная рама отделялась от поршня, что способствовало снижению подброса оружия.

Тогда МА, что называется, не пришелся ко двору, про него быстро забыли. Но сегодня эта концепция «на острие», так, упомянутая FN SCAR имеет похожую компоновку: металлический (алюминиевый) верх, куда вмонтирован ствол и где размещается затворная группа, и пластиковый низ с модулем УСМ и приемником магазина. Используется трехупорный поворотный затвор, как у Драгунова, и короткий ход газового поршня.

Сегодня по мотивам старого драгуновского МА концерн «Калашников» разработал малогабаритный автомат АМ‑17 – он впервые был показан на выставке «Армия‑2017».

СВД сейчас

Ещё одни «недостаток», как многие считают, – это патрон. Да, наш русский 7,62х54R считают морально устаревшим из-за закраины и в целом возраста. Тем не менее его всегда легко найти, а большая номенклатура типов патронов даёт множество вариантов для стрелка. И хоть СВД не предназначена для дальних дистанций, был зафиксирован выстрел из нее на дистанцию 1350 метров(!), поэтому разговоры о неэффективности винтовки и патрона можно отставить.

Отзывы пользователей великолепные: наша СВД была первой в своём классе винтовкой для точного стрелка или, если пользоваться американской терминологией, выделенного стрелка (designated marksman). Причем сами американцы только недавно начали менять «старуху» М-14 и её версии на что-то поновее.

СВД имеет несколько модификаций:

СВУ – укороченная винтовка, сделанная по схеме булл-пап, выделяется очень оригинальным внешним видом.

СВДК – очень интересный проект по укрупнению калибра и уходу от стандартного боеприпаса к 9,3х64. Любопытно, что она пришла с гражданского рынка. Винтовка показывает неплохие результаты.

Читать еще:  Опытный бронетранспортёр ГТ-Л «Объект 12» (СССР)

СВДС – версия для ВДВ. Со складным прикладом и укороченным пламегасителем, с ней удобно проводить десантирование.

СВДМ – самая современная версия винтовки. Она оснащена штатными сошками и планками Пикатинни для использования всех современных «приблуд».

СВД стала известной благодаря своей высокой надежности и простоты в освоении. А если использовать хороший патрон и сменить штатный старый добрый прицел ПСО-1 на что-то более современное и мощное, ее эффективность в разы повышается. Обычно СВД в снайперской паре аккомпанирует более мощной винтовке, она в руках второго номера и готова прикрыть товарища.

На гражданском рынке СВД превратилась в «Тигр» – очень популярный карабин у гражданских стрелков. Как и о СВД, о нём ведутся массовые баталии в интернете, но продажи не падают.

СВД стала настоящей легендой в мире точных винтовок за очень короткое время. Лёгкая, точная, надёжная и простая в освоении винтовка имеет десятки клонов, производящихся в разных странах мира. Но наша – настоящая ижевская СВД – до сих пор и в ближайшем будущем будет оставаться главным игроком на поле точной стрельбы в локальных конфликтах.

Опытная снайперская винтовка Константинова (СССР)

История успеха Евгения Драгунова глазами его современников к 100-летию со дня рождения ижевского оружейника

57 лет назад на вооружение Советской Армии была принята снайперская винтовка Драгунова (СВД) – вершина конструкторской деятельности Евгения Фёдоровича. Тогда, в 1963 году, его оружие отправили в каждый взвод, в каждую роту – СВД признали лучшей снайперской винтовкой XX века. О профессиональном мастерстве Евгения Драгунова говорят его изобретения, а каким был в повседневности известный на весь мир ижевский оружейник, знают единицы. Близкие люди рассказали нам, каким был в жизни автор 27 разработок и 7 изобретений.

Точно в цель

Впервые Евгений Драгунов взял в руки ружьё в 14 лет. Как только Ворошилов стал для миллионов примером меткости в стрельбе, Драгунов в числе большинства мальчишек Советского Союза мечтал заполучить значок «Ворошиловского стрелка». Позже он делился воспоминаниями с сыном: «Представь себе, зимой, в мороз ехали на стрельбище, чтобы сдавать норматив». А норматив был такой – 3 выстрела по мишени с расстояния 100 метров. Первая пуля Драгунова улетела мимо, а винтовка врезала по губе – он принял неверную изготовку. А следующие две попали в девятку и десятку: 19 очков из двух выстрелов. Норматив «Ворошиловского стрелка» I ступени выполнен! Тогда он попал точно в цель не только по мишеням, но и нашёл дело всей своей жизни.

В 1934 году будущий конструктор поступает в Индустриальный техникум, где продолжает заниматься стрелковым спортом. Там он уже выполняет норматив II ступени и учится в заочной школе инструкторов стрелкового спорта Осоавиахима (ныне ДОСААФ).

На страницах газеты «Ижевская правда» (ныне «Удмуртская правда») в декабре 1937 года появляется информация о победе Евгения Драгунова в соревнованиях по стрельбе из винтовки, посвящённых годовщине советской Конституции.

Династия Драгуновых

Лет в 15 Драгунов приобрёл ружьё – отчасти от интереса к стрельбе, отчасти от необходимости помочь семье. Растили Евгения мама и бабушка, которым он приносил подстреленную на пруду дичь. Так, наряду со стрелковым спортом появилось ещё одно увлечение – охота. В 1950-е он уже брал с собой старшего сына Михаила.

– Жили тогда в сотнях метрах от пруда – на переулке Широком. У нас была лодка-долблёнка (такую теперь можно увидеть только в Нацмузее), которую сталкивали на воду и плыли на вёслах к Юровскому мысу, – вспоминает Михаил.

По его словам, отец всегда воспитывал личным примером.

– В нём было качество, которое я определяю как добрая сила. Он был физически сильным, мощным и крепким, при этом был добрым. Дома делал всю мужскую работу: прочищал дымоходы, таскал воду, мог двухпудовкой перекреститься, – с улыбкой рассказывает Михаил.

Сын, как и отец, поступил в Индустриальный техникум. А на третьем курсе, когда исполнилось 16 лет, услышал: «Всё, на родительские собрания больше не хожу. У тебя есть паспорт – ты самостоятельный человек». Так Евгений Фёдорович приучал отвечать за себя и свои поступки.

Евгений Драгунов родился в семье потомственных оружейников. Ими были дед и его предки по линии матери, которые работали на Ижевском оружейном и сталеделательном заводах. Любовь к оружию перешла и к сыновьям Драгунова.

– Где-то лет до 10 я понятия не имел, чем занимается отец. Знал, что работает на оружейном заводе, тем более главный корпус с башней было видно из наших окон. Когда я был совсем малёхоньким, почему-то считал, что это Москва, – смеётся Михаил. – А уже постарше узнал, что отец разрабатывает спортивные винтовки. А когда он ещё показал, как разбирается затвор… у меня глаза на лоб полезли!

Позже Михаил узнал, что отец участвует в конкурсе на создание винтовки.

– Я в то время ещё не представлял, что это такое. Это сейчас я уже понимаю, что это была напряжённейшая работа практически без отпусков. Раньше восьми часов вечера домой не возвращался. Нужно иметь в виду, что была 6-дневная рабочая неделя, – говорит Михаил Драгунов, который на примере отца сам стал конструктором стрелкового оружия.

Удачная комбинация

Но до главной в жизни разработки Евгения Драгунова произошло ещё много событий. Проработав год технологом на заводе, в 1939 году он отправляется служить на Дальний Восток и служит оружейным мастером до конца 1945 года. Как отмечает конструктор стрелкового оружия Владимир Ярыгин (работавший с Евгением Фёдоровичем в 1991 году, когда тот вернулся на завод, чтобы поставить на серию свой пистолет-пулемёт), это сильно повлияло на дальнейшее развитие Драгунова:

– Прежде чем предпринять что-то в своей конструкторской работе, он всегда всё делал на основе анализа. Через его руки прошло очень много разных образцов оружия, поэтому он видел, что лучше, какие конструкции работают на определённые задачи. Всю жизнь он анализировал, поэтому, я думаю, победил своих конкурентов.

Евгений Драгунов после армии возвращается на «Ижмаш». В 1948 году конструктор приступает к модернизации снайперской винтовки образца 1891/30 годов. Она отличалась высокой кучностью, прошла полигонные испытания и была рекомендована для внедрения. Следом в 1949 году запущена в производство первая спортивная винтовка с высокой кучностью С-49. Благодаря ей спортсмен сборной СССР Василий Борисов установил первый официальный мировой рекорд по стрельбе.

Увлечение стрелковым спортом было на руку Драгунову во время разработок стрелкового оружия – это было удачной комбинацией, преимуществом перед конкурентами. Он создал несколько высокоточных советских винтовок, среди которых ЦВ-50, «Зенит» (ЦВ-55), «Зенит-2», малокалиберные целевые винтовки МЦВ-50, «Тайга», «Стрела» (МЦВ-55). Как раз во время оформления документации на спортивные винтовки «Зенит» и «Стрела» в конструкторское бюро попал Иван Дерюшев.

Иван Дерюшев
Фото предоставлено музеем им. М.Т. Калашникова

– 22 августа 1955 года после окончания Индустриального техникума мы с товарищем по группе пришли в отдел кадров «Ижмаша», нас направили в отдел главного конструктора. Пришли в кабинет заместителя главного конструктора, который посмотрел наши документы, перекинулся парой слов и пригласил кого-то. Спустя некоторое время входят двое мужчин. Один из них – ядрёный, крупный, здоровый. Второй – средней комплекции, худощавый на лицо. Им предлагают каждому выбрать по одному выпускнику техникума. Вдруг в мою грудь втыкается палец Драгунова, и он говорит: «Я беру этого». Потом он меня однажды спросил: «Знаешь, почему я тебя тогда выбрал?» и сказал: «Захожу, смотрю – сидят два птенчика. Один скромно глаза опустил, а второй взял деталь и крутит-вертит, рассматривает. Я его и выбрал», – так Иван Дерюшев оказался в бюро спортивного оружия.

Если раньше винтовки делали на базе винтовки Мосина, то конструкция Евгения Драгунова отличалась. Им была создана собственная конструкция затвора.

– Ничего уже тут от боевой винтовки не осталось. В образцах ЦВ-55 и МЦВ-55 были заложены основы будущей системы Драгунова в части спортивного оружия. Потому что здесь сделано то, чего до этого не делалось – это было ноу-хау того времени, – говорит Иван Дерюшев.

Иван Дерюшев на выставке, посвящённой Евгению Драгунову, рассказывает о разработке спортивного оружия.
Фото предоставлено музеем им. М.Т. Калашникова

Конструкторское бюро плотно работало со сборной СССР: выезжали на соревнования, ведущие стрелки испытывали оружие, давали заключение, а потом на заводе винтовки подгоняли под каждого спортсмена.

По словам Ивана Егоровича, никаких начальственных ноток у Драгунова не было. Наряду со всеми у него стоял кульман, он много времени проводил в экспериментальном цеху, следил за сборкой и отладкой, сам испытывал оружие.

Ярыгин тоже подчёркивает, что конструктор все расчёты проводил сам: пользовался логарифмической линейкой, тригонометрическими функциями и таблицами логарифмов Пржевальского.

Несмотря на всю серьёзность своего дела, многие вспоминают его как любителя посмеяться и пошутить. Он был человеком широкого кругозора, всегда отличался коммуникабельностью и добродушием. «Когда приходил к нам в конструкторское бюро, сразу все начинали улыбаться, знали – сейчас начнёт что-то рассказывать», – вспоминает Владимир Ярыгин.

Изобретения будущего

Когда объявили конкурс по созданию самозарядной снайперской винтовки, на «Ижмаше» не нашлось лучше кандидатуры, чем Евгений Фёдорович. Наряду с ижевским заводом разработка винтовок была поручена ковровскому ОКБ-575 (А. С. Константинов) и климовскому ОКБ-180 (С. Г. Симонов). Поначалу лидерство было у Константинова, и он уже был почти уверен в своей победе. Но тут он «почувствовал железные объятья Драгунова», как потом вспоминал сам. Будущая СВД была признана лучшей. В таких случаях конкуренция часто перерастала в личную неприязнь, но Драгунов продолжал дружбу с Константиновым даже во время конкурса. Этим он и отличался. А за разработку конструкции винтовки Евгений Фёдорович был удостоен Ленинской премии.

Е.Ф. Драгунов объясняет устройство снайперской винтовки (СВД) слушателям офицерских курсов “Выстрел”, 1970-е годы.
Фото из личного архива Михаила Драгунова

Евгений Драгунов хорошо знал свойства материала, умел предвидеть и всегда был впереди своего времени. Последним образцом оружия, над которым он работал, был ПП-71. Он уже был на пенсии, когда его пригласили доработать этот образец оружия. Но в серийное производство оно пошло только после модернизации Михаила Драгунова – сам Евгений Фёдорович уже не успел.

– Через три недели, к сожалению, он умер. А может, даже к счастью. Это было 4 августа 1991 года – за 15 дней до ельцинского переворота. Крушение страны, в которой он родился, жил и ради которой работал, он бы очень тяжело воспринял, – говорит Михаил Евгеньевич.

Память ижевского оружейника увековечили в названии – «Кедр» (конструкция Евгения Драгунова).

Теперь жизнь Евгения Драгунова нельзя представить без оружия, а ижевское оружейное производство без Евгения Драгунова. Наработал он много: около полусотни образцов, которые разработал сам, в разработке которых участвовал, и которые были сделаны на базе его разработок.

Так он объяснял свою позицию: «Для чего я делаю оружие? Чтобы наш солдат на пять шестых секунды нажимал на спуск раньше, чем противник. Благодаря этому у нас будет меньше вдов и сирот».

– В основе любого государства его силовая структура – армия, правоохранительные органы. Это как позвоночник, на котором всё держится, – объясняет Михаил Драгунов.

Таким был Евгений Драгунов. Который и сам, как и его оружие, всегда на пять шестых секунды опережал противника.

Напомним, в музее им. М.Т. Калашникова открылась выставка «Вижу цель» (6+), подготовленная к 100-летию со дня рождения оружейника Евгения Драгунова.

Что было раньше

Применять пластмассы в оружии начали достаточно давно. Ещё до Второй мировой на пистолетах зачастую делали щёчки рукояток из различных пластических масс вместо дерева, а одним из наиболее популярных материалов для этого стал бакелит — фенолформальдегидная пластмасса, разработанная в США до Первой мировой. Это довольно прочный и устойчивый к внешним воздействиям материал, который, в отличие от дерева, не гниёт. Но самое главное — его термопластичность: нагретый бакелит можно было отформовать в соответствующих матрицах, одной операцией получив готовую деталь сложной формы.

Постепенно от мелких деталей, типа уже упомянутых накладок на рукоятки, стали переходить и к более крупным — так, немцы на своих пистолетах-пулемётах МР.38 и МР.40 применяли цевьё из бакелита; были опыты и с цельнобакелитовыми ложами для винтовок, но не слишком удачные.

В послевоенные годы на рынке появились новые типы пластиков — стеклонаполненные, они же « фиберглас», а также нейлон и его производные. Уже в 1955 году американская компания Armalite создала первый опытный образец — винтовку AR-1 Parasniper с ложей из фибергласа, а в 1959 году компания Remington запустила в серию мелкашку Nylon 66 с ложей из нейлона.

Применительно к армейскому оружию пластики начали « набирать обороты» во второй половине 50-х, когда в США появились винтовки семейства AR-10 и AR-15 с прикладом, цевьём и пистолетной рукояткой из фибергласа. Вскоре пластиковая фурнитура ( те же приклады и цевья) появились на немецких винтовках HKG3. Но настоящий пик популярности пластиков начался в 70-е и 80-е годы, когда следом за малоудачным пистолетом HK VP70 с пластиковой рамкой появились весьма удачные автомат Steyr AUG и пистолет Glock 17.

Убойный шедевр: что нужно знать о легендарной СВД после 100-летия ее автора

Евгения Драгунова знают как конструктора знаменитой СВД – снайперской винтовки, названной его именем. Это без преувеличения «эпичное» оружие, по распространенности среди «снайперок» она уступает только американской Remington 700 (армейское обозначение М24). Однако концепция, заложенная в СВД, оказалась куда более прогрессивной – уже в начале XXI века, повоевав на Ближнем Востоке, те же американцы поняли, как важно иметь в линейных частях скорострельную винтовку, способную поражать цели на дистанциях, недоступных обычным автоматам. Сегодня в армиях НАТО активно внедряются собственные аналоги СВД.

Всего же в послужном списке Евгения Драгунова 12 видов оружия – спортивные винтовки, пистолет-пулемет, автомат. К слову, конструируя в конце 1970‑х свой малогабаритный автомат МА, Драгунов придумал и отработал технические решения, которые активно используются в супермодных винтовках XXI века вроде бельгийской FN SCAR.

Стреляй, как нарком Ворошилов

Наверное, в наши дни за свои детские увлечения будущий создатель СВД имел бы серьезные проблемы с законом. Дело в том, что первыми огнестрельными разработками Евгения Драгунова были всевозможные поджиги и самопалы. «Поджиги такие натуральные, – рассказывал в ролике «Калашников медиа» сын конструктора Михаил Драгунов. – Порох добывали, покупали свинец, стреляли. Примерно в 12 лет таким занимался, ни одну поджигу у него не разорвало». На языке правоохранителей такие устройства называются самодельным однозарядным оружием шомпольного типа – они состоят из металлической трубки с заклепанным концом и запальным отверстием плюс деревянное ложе. Подобный аппарат использует главный герой в фильме «Брат‑2».

За свою карьеру Евгений Драгунов выполнил 27 разработок и сконструировал 12 единиц оружия. Среди них спортивные винтовки, малогабаритный автомат МА, пистолет-пулемет «Кедр»

World history Archive / Vostock Photo

Драгунов родился в Ижевске, и это предопределило его судьбу, ведь город построен вокруг одного из крупнейших в стране оружейных производств, поэтому судьбы многих его жителей так или иначе связаны с оружейным делом. Но, в отличие от большинства известных оружейников, автор СВД был не просто талантливым изобретателем, но и профессиональным стрелком. По воспоминаниям, в четыре года дядя будущего конструктора подарил ему игрушечное ружье, стреляющее пробками, и гипсового зайца. Вскоре мальчик отстрелил зайцу ухо и долго рыдал, но именно с этих двух игрушек пошла его любовь к оружию и к охоте.

В 30‑е годы прошлого века умение метко стрелять высоко ценилось среди молодых людей. «Стреляй, как нарком Ворошилов», – призывала советская пропаганда; значок «Ворошиловский стрелок» был тогда не меньшим символом престижа, чем модный гаджет у современной молодежи. И студент дневного отделения Ижевского индустриального техникума Драгунов активно занимался стрелковым спортом, а к окончанию учебного заведения даже выполнил норматив «Ворошиловского стрелка» второй ступени с присвоением квалификации инструктора по стрелковому спорту.

Затем была служба в РККА с 1939 по 1946 год в должности старшего оружейного мастера в Дальневосточном артучилище, где в ведении начинающего конструктора находилось свыше 2 тысяч единиц винтовок, пулеметов и пистолетов. После возвращения из армии началась очень долгая карьера на «Ижмаше».

Оружейный треугольник

В 1958 году советские военные объявили конкурс на самозарядную снайперскую винтовку под патрон 7,62х54. Разработку поручили сразу трем конструкторским бюро – ОКБ‑575 из Коврова, ОКБ‑180 из подмосковного Климовска (ныне ЦНИИТОЧМАШ) и ижевскому заводу № 74. Курировал проект известный инженер-испытатель Владимир Дейкин, ранее приложивший руку к созданию автомата Калашникова.

Главными конкурентами уже опытного конструктора Драгунова стали Александр Константинов (Ковров) и маститый оружейник Сергей Симонов (Климовск). Последний был самым опытным участником конкурса, в своей винтовке он применил решения, опробованные в знаменитом карабине СКС, в частности, запирание ствола перекосом затвора. Но вышло не очень удачно, по крайней мере, образец Симонова первым сошел с дистанции из-за многочисленных задержек при стрельбе: после полигонных испытаний 1960 года комиссия пришла к выводу, что решить проблемы с надежностью без переработки всей конструкции не удастся.

Основная борьба развернулась между Драгуновым и Константиновым. Обе винтовки имели схожую конструкцию: газовый двигатель с коротким ходом поршня, расположенным над стволом, поворотный затвор, как в автомате Калашникова. Но Константинов практически заимствовал калашниковский затвор с двумя боевыми упорами, а Драгунов придумал свой вариант с тремя упорами – так нагрузка после выстрела распределялась более равномерно.

Архисерьезной проблемой, с которой предстояло разобраться конструкторам, была надежная работа автоматики со старым и очень неудобным патроном образца 1891 года. В частности, выступающая закраина на гильзе мешала надежной подаче боеприпасов из двухрядного магазина – из-за этого нашим инженерам долгое время не удавалось создать винтовочный магазин емкостью больше 10 патронов. Надо отдать должное Драгунову и Константинову, они смогли идеально приспособить новое оружие к старому боеприпасу. Собственно, после появления винтовки СВД и пулемета Калашникова (ПК/ПКМ) вопрос о замене старого винтовочно-пулеметного патрона отпал сам собой.

Militarist / Vostock Photo

Противостояние Константинова и Драгунова было упорным. Сначала ни один из представленных образцов не удовлетворял заказчика по кучности. Затем винтовка Константинова проходила по кучности и надежности, но имела проблемы с безопасностью. У Драгунова, напротив, имелись проблемы с надежностью, но комиссия признала их устранимыми. В 1961 году будущая СВД – тогда она называлась СВ‑58 – все же обошла конкурента по некоторым показателям.

Так, в июле 61‑го конкурирующие образцы испытывал герой Сталинградской битвы снайпер Василий Зайцев. Ему понравилась маневренность, скорострельность, простота разборки обоих образцов. Недостатком «драгуновки» он назвал слишком короткую пистолетную рукоятку, а у константиновской винтовки были отмечены тугой длинный спуск и не слишком удачная эргономика – при стрельбе с «оптикой» приходилось отклонять голову назад, так что через несколько выстрелов начинала болеть шея.

Почему война не спорт

В 1963 году Советская армия приняла на вооружение снайперскую винтовку Драгунова. С тех пор СВД побывала на всех войнах второй половины ХХ века, а также в конфликтах нового тысячелетия – джунгли, горы, пустыни, Вьетнам, Афганистан, Латинская Америка, Ирак, Сирия. Она стала почти таким же символом нашего оружия, как автомат Калашникова.

Читать еще:  Стратегический бомбардировщик М-50 (СССР)

Кстати, уже после начала эксплуатации конструктору пришлось решить еще один «затык», связанный с боеприпасами. Дело в том, что пули разных армейских патронов имели разные баллистические характеристики. Когда работа над новой армейской винтовкой только начиналась, в СССР не существовало специального снайперского боеприпаса. Зато имелись патроны «Экстра» для соревнований по пулевой стрельбе с тяжелой, 13‑граммовой пулей. Как опытный стрелок-спортсмен, Драгунов адаптировал свою винтовку под них: если на снайперских «мосинках» шаг нарезов был 240 мм, то на СВД он соответствовал 320 мм.

©Luiza Nalimova_Vostock Photo

Что изобрел конструктор Драгунов

За карьеру в «Ижмаше» Евгением Драгуновым было выполнено 27 разработок и сконструировано 12 видов оружия, большинство из которых составляют спортивные винтовки, в общей сложности он сделал их восемь штук, большая часть под малокалиберный патрон 6,5 мм. Помимо этого, есть несколько автоматов, вернее, пистолет-пулемет под «макаровский» патрон 9х18 мм «Кедр» (это аббревиатура, которая расшифровывается: «конструкция Евгения Драгунова») и малогабаритный автомат МА под патрон 5,45х39 мм.

ПП‑91, он же «Кедр», был разработан в начале 90‑х по заказу МВД СССР и считается одним из самых удачных отечественных пистолетов‑пулеметов. Очень компактный, простой и технологичный в производстве, он до сих пор активно используется российскими силовыми структурами. На его базе были созданы пистолет-пулемет «Кедр-Б» с интегрированным глушителем и опытный «Кедр‑2» под патрон 9х19 «Парабеллум».

Оказалось, что это хорошо стабилизирует пулю «Экстра» и даже обычную винтовочную пулю весом 9,8 грамма. Зато бронебойные и трассирующие пули (военные используют их достаточно часто) летели плохо, кучность стрельбы такими боеприпасами оказывалась неудовлетворительной. Пришлось отыгрывать назад – в начале 1970‑х «Ижмаш» выпустил партию винтовок с шагом нарезов 240 мм. К тому времени уже появился специальный снайперский патрон 7 Н1, который хорошо работал именно с таким шагом, результаты стрельбы бронебойными и трассирующими пулями тоже заметно улучшились. Поэтому с 1974‑го все стволы СВД имеют шаг нарезов 240 мм.

Сегодня оружейные теоретики спорят, насколько устарела советская «драгуновка». Главный аргумент – невысокая по современным меркам кучность винтовки. Западный стандарт для высокоточного оружия – одна угловая минута (1 МОА), то есть выпущенные пули должны уложиться в круг чуть меньше трех сантиметров на дистанции 100 метров. Американцы вообще «повернуты» на высокоточной стрельбе: варминт – стрельба с большой дистанции по мелким грызунам, бенчрест – когда стрелок со станка старается всадить пять пуль чуть ли не в одну дырку. Для современных «высокоточек» 1 МОА – это результат уже так себе, скажем, заявленная кучность большинства отечественных винтовок Lobaev Arms Владислава Лобаева составляет полминуты – 1,5 см на 100 метров.

Советские уроки для натовских генералов

С этой позиции можно сказать, что снайперские винтовки в СССР до конца прошлого века просто не выпускались. Заявленная кучность СВД составляет не более 10 см на 100 метров по группе из 10 выстрелов. Но задача пехотного снайпера не стрелять в сурка с 2 км – такое сейчас делают, а увеличивать эффективную дальность огня стрелкового отделения до 400, максимум 600–700 метров. Для этого крепкая, надежная и скорострельная СВД подходит прекрасно.

Пожалуй, самая большая реальная претензия к ней – это габариты: длина полноразмерной винтовки больше 120 см. Поэтому конструкторы создавали всевозможные компактные варианты – СВДС со складным прикладом для десантников и СВУ – «драгуновка», перекомпонованная по схеме булл-пап. Ее делали по заказу МВД, но оружие получилось не слишком удобным и широкого распространения не имело.

На фото: венгерский солдат на учениях с винтовкой СВД

PJF Military Collection / Vostock Photo

Зато сама концепция СВД, пехотной снайперской винтовки, становится все более популярной. Опыт участия в военных конфликтах в итоге привел американских генералов (а за ними и генералов прочих стран НАТО) к мысли о крайней полезности пехотных снайперов, о чем в СССР додумались еще в середине прошлого века. Только на Западе таких бойцов называют не снайперами, а «марксманами» (marksman – меткий стрелок). Они действуют в составе пехотного подразделения и поражают цели на малых и средних дистанциях.

Поскольку аналогов СВД в армиях НАТО не было, то под «марксманки» приспосабливали штурмовые винтовки с малоимпульсным патроном 5,56х45, оснащая их более тяжелыми и длинными стволами и оптическими прицелами. Также использовали снайперские варианты американской М14, германской G3 или бельгийской FN FAL под патрон 7,62х51 мм. Затем США приняли на вооружение самозарядную снайперскую винтовку М110, которая стала развитием знаменитой AR10 Юджина Стоунера. А сегодня практически все перспективные образцы индивидуального стрелкового оружия выполняются в двух версиях: под малоимпульсный патрон для «линейного персонала» и под патрон 7,62х51 НАТО для «марксманов».

Грань будущего

Кстати, о перспективных образцах. Если взглянуть на модную штурмовую винтовку FN SCAR или ее аналоги, то окажется, что общая компоновка и ряд решений очень напоминают то, что было предложено Евгением Драгуновым в его малогабаритном автомате МА в конце 1970‑х. Тогда Минобороны объявило конкурс «Модерн» по созданию компактного автомата для десантников, экипажей боевых машин, артиллеристов, летчиков. Но Драгунов работал вне конкурса, поскольку однозначным фаворитом от «Ижмаша» был АКС‑74‑У, максимально унифицированный со стоящим на вооружении АК‑74.

Аналогами СВД в армиях НАТО выступали автоматические винтовки М14, G3, FN FAL, оборудованные оптическими прицелами. На фото: американский солдат в Ираке со снайперским вариантом винтовки М14

Picture-Alliance / DPA/ Vostock Photo

Дело в том, что ЦНИИТОЧМАШ, головной отраслевой институт советской оборонки, предложил провести исследования по созданию автомата с широким применением пластмассы. Наших военных экспертов весьма впечатлил недавно появившийся австрийский Steyr AUG, который более чем наполовину (даже ударно-спусковой механизм) был сделан из пластика. Вот этим и занялся Драгунов.

У конструктора было два пути: армировать пластик, если грубо, то залить пластмассой несущие стальные конструкции. Но это сильно снижало технологичность производства. Поэтому он нашел более изящное решение, а именно: разделил оружие на две части. Узкую П-образную ствольную коробку, в которой «ездила» вывешенная затворная группа и которая принимала на себя всю нагрузку, он разместил вверху. А внизу находилась коробка ударно-спускового механизма с горловиной для магазина – все это делалось из пластмассы. Получилось просто, технологично и надежно. Газовый двигатель с коротким ходом поршня, как на СВД, при разборке оружие «переламывалось», подобно ППШ или ППС. Кстати, по расположению затворной группы драгуновский МА весьма напоминает последний. В автомате был применен уже фирменный трехупорный затвор, а затворная рама отделялась от поршня, что способствовало снижению подброса оружия.

Тогда МА, что называется, не пришелся ко двору, про него быстро забыли. Но сегодня эта концепция «на острие», так, упомянутая FN SCAR имеет похожую компоновку: металлический (алюминиевый) верх, куда вмонтирован ствол и где размещается затворная группа, и пластиковый низ с модулем УСМ и приемником магазина. Используется трехупорный поворотный затвор, как у Драгунова, и короткий ход газового поршня.

Сегодня по мотивам старого драгуновского МА концерн «Калашников» разработал малогабаритный автомат АМ‑17 – он впервые был показан на выставке «Армия‑2017».

Легенда на смену легенде

Описывая СВД, сразу нужно сказать, что будущая легенда пришла на смену другой легенде – уже давно существовавшей винтовке Мосина в её снайперском варианте. Бои отгремевшей Великой Отечественной войны показали, что практика использования снайперских вариантов самозарядных винтовок – нашей СВТ или немецкой Walther G-43 – вполне оправдала себя. В руках опытных бойцов такие винтовки становятся настоящим смертельным оружием. 309 убитых нацистов из СВТ Людмилы Павличенко отлично иллюстрируют этот тезис.

Тем не менее «самозарядки» времен войны не отвечали предъявляемым к ним требованиям, прежде всего – по простоте и надежности. Новые оружейные системы под промежуточный патрон 7,62х39 были менее дальнобойными, да и единственный неавтоматический карабин под этот патрон – СКС – не годился на роль снайперского. Экстракция гильзы вверх и недостаточно мощный патрон, а также быстрое вытеснение из войск более скорострельными собратьями – все это исключало карабин из списка. Поэтому меткие стрелки мотострелковых рот продолжали вооружаться винтовками Мосина. Конечно, так продолжаться не могло, большая война, которая могла произойти, требовала новых решений в области создания точного оружия.

Такое решение нашел потомственный русский оружейник Евгений Федорович Драгунов. В годы войны и сразу после ее окончания он работал на оружейном производстве и к концу 50-х был уже опытным инженером-конструктором. За его плечами было несколько разработок, включая удачную спортивную винтовку С-49.

Солдат с СВД в Афганистане

Военные уже давно чувствовали необходимость в новой точной винтовке, и в 1957 году был дан старт конкурсу на такое оружие. Драгунову и его группе ижевских оружейников достались очень серьезные конкуренты – сам знаменитый Симонов со своими климовцами и Константинов из Коврова. Все представленные три винтовки вышли в финал, и в жестких испытаниях будущая СВД одержала верх.

Опытная снайперская винтовка Константинова (СССР)

История успеха Евгения Драгунова глазами его современников к 100-летию со дня рождения ижевского оружейника

57 лет назад на вооружение Советской Армии была принята снайперская винтовка Драгунова (СВД) – вершина конструкторской деятельности Евгения Фёдоровича. Тогда, в 1963 году, его оружие отправили в каждый взвод, в каждую роту – СВД признали лучшей снайперской винтовкой XX века. О профессиональном мастерстве Евгения Драгунова говорят его изобретения, а каким был в повседневности известный на весь мир ижевский оружейник, знают единицы. Близкие люди рассказали нам, каким был в жизни автор 27 разработок и 7 изобретений.

Точно в цель

Впервые Евгений Драгунов взял в руки ружьё в 14 лет. Как только Ворошилов стал для миллионов примером меткости в стрельбе, Драгунов в числе большинства мальчишек Советского Союза мечтал заполучить значок «Ворошиловского стрелка». Позже он делился воспоминаниями с сыном: «Представь себе, зимой, в мороз ехали на стрельбище, чтобы сдавать норматив». А норматив был такой – 3 выстрела по мишени с расстояния 100 метров. Первая пуля Драгунова улетела мимо, а винтовка врезала по губе – он принял неверную изготовку. А следующие две попали в девятку и десятку: 19 очков из двух выстрелов. Норматив «Ворошиловского стрелка» I ступени выполнен! Тогда он попал точно в цель не только по мишеням, но и нашёл дело всей своей жизни.

В 1934 году будущий конструктор поступает в Индустриальный техникум, где продолжает заниматься стрелковым спортом. Там он уже выполняет норматив II ступени и учится в заочной школе инструкторов стрелкового спорта Осоавиахима (ныне ДОСААФ).

На страницах газеты «Ижевская правда» (ныне «Удмуртская правда») в декабре 1937 года появляется информация о победе Евгения Драгунова в соревнованиях по стрельбе из винтовки, посвящённых годовщине советской Конституции.

Династия Драгуновых

Лет в 15 Драгунов приобрёл ружьё – отчасти от интереса к стрельбе, отчасти от необходимости помочь семье. Растили Евгения мама и бабушка, которым он приносил подстреленную на пруду дичь. Так, наряду со стрелковым спортом появилось ещё одно увлечение – охота. В 1950-е он уже брал с собой старшего сына Михаила.

– Жили тогда в сотнях метрах от пруда – на переулке Широком. У нас была лодка-долблёнка (такую теперь можно увидеть только в Нацмузее), которую сталкивали на воду и плыли на вёслах к Юровскому мысу, – вспоминает Михаил.

По его словам, отец всегда воспитывал личным примером.

– В нём было качество, которое я определяю как добрая сила. Он был физически сильным, мощным и крепким, при этом был добрым. Дома делал всю мужскую работу: прочищал дымоходы, таскал воду, мог двухпудовкой перекреститься, – с улыбкой рассказывает Михаил.

Сын, как и отец, поступил в Индустриальный техникум. А на третьем курсе, когда исполнилось 16 лет, услышал: «Всё, на родительские собрания больше не хожу. У тебя есть паспорт – ты самостоятельный человек». Так Евгений Фёдорович приучал отвечать за себя и свои поступки.

Евгений Драгунов родился в семье потомственных оружейников. Ими были дед и его предки по линии матери, которые работали на Ижевском оружейном и сталеделательном заводах. Любовь к оружию перешла и к сыновьям Драгунова.

– Где-то лет до 10 я понятия не имел, чем занимается отец. Знал, что работает на оружейном заводе, тем более главный корпус с башней было видно из наших окон. Когда я был совсем малёхоньким, почему-то считал, что это Москва, – смеётся Михаил. – А уже постарше узнал, что отец разрабатывает спортивные винтовки. А когда он ещё показал, как разбирается затвор… у меня глаза на лоб полезли!

Позже Михаил узнал, что отец участвует в конкурсе на создание винтовки.

– Я в то время ещё не представлял, что это такое. Это сейчас я уже понимаю, что это была напряжённейшая работа практически без отпусков. Раньше восьми часов вечера домой не возвращался. Нужно иметь в виду, что была 6-дневная рабочая неделя, – говорит Михаил Драгунов, который на примере отца сам стал конструктором стрелкового оружия.

Удачная комбинация

Но до главной в жизни разработки Евгения Драгунова произошло ещё много событий. Проработав год технологом на заводе, в 1939 году он отправляется служить на Дальний Восток и служит оружейным мастером до конца 1945 года. Как отмечает конструктор стрелкового оружия Владимир Ярыгин (работавший с Евгением Фёдоровичем в 1991 году, когда тот вернулся на завод, чтобы поставить на серию свой пистолет-пулемёт), это сильно повлияло на дальнейшее развитие Драгунова:

– Прежде чем предпринять что-то в своей конструкторской работе, он всегда всё делал на основе анализа. Через его руки прошло очень много разных образцов оружия, поэтому он видел, что лучше, какие конструкции работают на определённые задачи. Всю жизнь он анализировал, поэтому, я думаю, победил своих конкурентов.

Евгений Драгунов после армии возвращается на «Ижмаш». В 1948 году конструктор приступает к модернизации снайперской винтовки образца 1891/30 годов. Она отличалась высокой кучностью, прошла полигонные испытания и была рекомендована для внедрения. Следом в 1949 году запущена в производство первая спортивная винтовка с высокой кучностью С-49. Благодаря ей спортсмен сборной СССР Василий Борисов установил первый официальный мировой рекорд по стрельбе.

Увлечение стрелковым спортом было на руку Драгунову во время разработок стрелкового оружия – это было удачной комбинацией, преимуществом перед конкурентами. Он создал несколько высокоточных советских винтовок, среди которых ЦВ-50, «Зенит» (ЦВ-55), «Зенит-2», малокалиберные целевые винтовки МЦВ-50, «Тайга», «Стрела» (МЦВ-55). Как раз во время оформления документации на спортивные винтовки «Зенит» и «Стрела» в конструкторское бюро попал Иван Дерюшев.

Иван Дерюшев
Фото предоставлено музеем им. М.Т. Калашникова

– 22 августа 1955 года после окончания Индустриального техникума мы с товарищем по группе пришли в отдел кадров «Ижмаша», нас направили в отдел главного конструктора. Пришли в кабинет заместителя главного конструктора, который посмотрел наши документы, перекинулся парой слов и пригласил кого-то. Спустя некоторое время входят двое мужчин. Один из них – ядрёный, крупный, здоровый. Второй – средней комплекции, худощавый на лицо. Им предлагают каждому выбрать по одному выпускнику техникума. Вдруг в мою грудь втыкается палец Драгунова, и он говорит: «Я беру этого». Потом он меня однажды спросил: «Знаешь, почему я тебя тогда выбрал?» и сказал: «Захожу, смотрю – сидят два птенчика. Один скромно глаза опустил, а второй взял деталь и крутит-вертит, рассматривает. Я его и выбрал», – так Иван Дерюшев оказался в бюро спортивного оружия.

Если раньше винтовки делали на базе винтовки Мосина, то конструкция Евгения Драгунова отличалась. Им была создана собственная конструкция затвора.

– Ничего уже тут от боевой винтовки не осталось. В образцах ЦВ-55 и МЦВ-55 были заложены основы будущей системы Драгунова в части спортивного оружия. Потому что здесь сделано то, чего до этого не делалось – это было ноу-хау того времени, – говорит Иван Дерюшев.

Иван Дерюшев на выставке, посвящённой Евгению Драгунову, рассказывает о разработке спортивного оружия.
Фото предоставлено музеем им. М.Т. Калашникова

Конструкторское бюро плотно работало со сборной СССР: выезжали на соревнования, ведущие стрелки испытывали оружие, давали заключение, а потом на заводе винтовки подгоняли под каждого спортсмена.

По словам Ивана Егоровича, никаких начальственных ноток у Драгунова не было. Наряду со всеми у него стоял кульман, он много времени проводил в экспериментальном цеху, следил за сборкой и отладкой, сам испытывал оружие.

Ярыгин тоже подчёркивает, что конструктор все расчёты проводил сам: пользовался логарифмической линейкой, тригонометрическими функциями и таблицами логарифмов Пржевальского.

Несмотря на всю серьёзность своего дела, многие вспоминают его как любителя посмеяться и пошутить. Он был человеком широкого кругозора, всегда отличался коммуникабельностью и добродушием. «Когда приходил к нам в конструкторское бюро, сразу все начинали улыбаться, знали – сейчас начнёт что-то рассказывать», – вспоминает Владимир Ярыгин.

Изобретения будущего

Когда объявили конкурс по созданию самозарядной снайперской винтовки, на «Ижмаше» не нашлось лучше кандидатуры, чем Евгений Фёдорович. Наряду с ижевским заводом разработка винтовок была поручена ковровскому ОКБ-575 (А. С. Константинов) и климовскому ОКБ-180 (С. Г. Симонов). Поначалу лидерство было у Константинова, и он уже был почти уверен в своей победе. Но тут он «почувствовал железные объятья Драгунова», как потом вспоминал сам. Будущая СВД была признана лучшей. В таких случаях конкуренция часто перерастала в личную неприязнь, но Драгунов продолжал дружбу с Константиновым даже во время конкурса. Этим он и отличался. А за разработку конструкции винтовки Евгений Фёдорович был удостоен Ленинской премии.

Е.Ф. Драгунов объясняет устройство снайперской винтовки (СВД) слушателям офицерских курсов “Выстрел”, 1970-е годы.
Фото из личного архива Михаила Драгунова

Евгений Драгунов хорошо знал свойства материала, умел предвидеть и всегда был впереди своего времени. Последним образцом оружия, над которым он работал, был ПП-71. Он уже был на пенсии, когда его пригласили доработать этот образец оружия. Но в серийное производство оно пошло только после модернизации Михаила Драгунова – сам Евгений Фёдорович уже не успел.

– Через три недели, к сожалению, он умер. А может, даже к счастью. Это было 4 августа 1991 года – за 15 дней до ельцинского переворота. Крушение страны, в которой он родился, жил и ради которой работал, он бы очень тяжело воспринял, – говорит Михаил Евгеньевич.

Память ижевского оружейника увековечили в названии – «Кедр» (конструкция Евгения Драгунова).

Теперь жизнь Евгения Драгунова нельзя представить без оружия, а ижевское оружейное производство без Евгения Драгунова. Наработал он много: около полусотни образцов, которые разработал сам, в разработке которых участвовал, и которые были сделаны на базе его разработок.

Так он объяснял свою позицию: «Для чего я делаю оружие? Чтобы наш солдат на пять шестых секунды нажимал на спуск раньше, чем противник. Благодаря этому у нас будет меньше вдов и сирот».

– В основе любого государства его силовая структура – армия, правоохранительные органы. Это как позвоночник, на котором всё держится, – объясняет Михаил Драгунов.

Таким был Евгений Драгунов. Который и сам, как и его оружие, всегда на пять шестых секунды опережал противника.

Напомним, в музее им. М.Т. Калашникова открылась выставка «Вижу цель» (6+), подготовленная к 100-летию со дня рождения оружейника Евгения Драгунова.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector